Басня Жана де Лафонтена
Ваш вкус всегда служил мне образцом:
Вновь пробую снискать его я одобренье.
Не по душе для вас искусства извращенье,
Прикрасы хитрые, к туманностям стремленье.
Согласен с вами я: искусства мало в том.
Плох тот поэт, который слишком рьяно
Свой отчищает стих, бояся в нем изъяна;
Скорее истинным поэтом будет тот,
Кому мила игра двусмысленных острот.
Они вам нравятся. Не прочь от них я тоже,
А ваше мненье мне всего дороже.
Признаться, не грешу моралью строгой я,
Которую Эзоп всему считал основой;
И многие бранят меня
За то, что я в стихах их не браню сурово.
Но это – кое-что. Во мне нет столько сил,
Чтоб бичевать, высмеивать пороки,
И я их осторожно обходил,
Боясь в стихах давать уроки.
И в этом мой талант. Велик он или мал,
Я все-таки доволен им. Недавно
В одной я басне показал
Тщеславье с завистью, которыми издавна
Страдает целый свет.
С лягушкой в глупости тягаться,
Которая дородностью сравняться
С быком хотела, – чести нет.
Я делал все, что мог: сопоставлял я разом
Людские глупости и разум,
С волками хищными – овец,
Добро и зло людских сердец,
С трудолюбивыми – ленивых,
С достойной скромностью – спесивых.
В театре у меня то грустный, то смешной
За актом акт идет на смену
Разнообразной чередой.
Вселенная мне заменяет сцену;
И люди, и скоты, и боги, и король
Все в пьесах у меня свою играют роль.
Случается порой и действие, в котором
Юпитер сам является актером…
Меркурия ему на смену
Сегодня вывел я на сцену.
Один несчастный Дровосек
Свой потерял топор – источник пропитанья.
Напрасно прилагал он все свои старанья
Найти его. Он с ним пресек
Все средства к жизни. Стоном, криком
Он оглашал безмолвный бор.
В своем отчаянье великом,
Он восклицал: “О, мой топор!
Юпитер, я молю о жизни и о хлебе,
Будь милостив ко мне, коль милость есть на небе:
Верни топор!” И стоны услыхал
Юпитер и к нему Меркурия послал.
-Твой не пропал топор, -бог молвил человеку,
Найти его легко, коль ты узнаешь свой…
И золотой топор он подал Дровосеку,
Но тот не взял его: – Мой не такой!
Меркурий показал серебряный. Но честный
И на него последовал отказ,
И, наконец, увидев свой, железный,
Бедняк вскричал: – Вот мой на этот раз!
Отдайте мне его.
– Иметь ты должен три.
Ты честностью своей являешь исключенье,
Меркурий отвечал. – Так на тебе, бери
Все топоры в вознагражденье!…
Бедняк три топора забрал,
Два продал – и богатым стал.
Его исторья повсеместно
Тотчас же сделалась известна.
Примером всем он послужил:
Все дровосеки растеряли
Немедля топоры и стали
Просить Юпитера, чтоб он их возвратил.
Юпитер крики услыхал
И к крикунам послал.
Каждому из золота топор
Показывал, и каждый соблазнялся,
Не мог от золота отвлечь горящий взор
И за топор тотчас хватался.
Но вместо золота, внезапный страшный гром
Над ними загремел, и в страхе услыхали:
– Довольным надо было быть своим добром,
Чтоб получить топор: когда бы вы не лгали,
Верней бы им вы обладали!
Неверный вы избрали путь;
Юпитера вам трудно обмануть…
Содержание рассказа о дровосеке заимствовано у Эзопа и у Рабле; последний, яркими красками изобразивший отчаяние и мольбы дровосека, служил Лафонтену образцом.
Инициалы посвящения значат: “a Monsier le chevalier de Bouillon”.
Лафонтен в последние годы жизни сблизился с этим лицом, встречаясь с ним в обществе.