Ирина Рогалева
«Осторожно, двери закрываются, следующая станция Пушкинская», — голос в динамике замолчал, и поезд, мгновенно набрав скорость, нырнул в темный туннель. Паренек с тяжелой кипой газет в руках запрыгнул в вагон в последний момент. Он отдышался и пошел вдоль вагона, монотонно повторяя «газеты, покупайте газеты, городские новости».
Мишка часто встречал этого парня на своей ветке метро.
Мишка метрополитен терпеть не мог. Он бы предпочел ездить в школу с водителем на отцовском «мерсе», но отец считал это баловством. Вот и приходилось таскаться с одного конца города на другой в душной подземке.
С духотой Мишка еще мог мириться, но торговцы всякой дребеденью выводили его из себя. Он их терпеть не мог, считал неудачниками, лузерами и тунеядцами.
Особенно его раздражали попрошайки. Мишка никогда никому милостыню не подавал: ни старушке, ни мамаше с примотанным к ней младенцем, ни инвалидам, шустро прыгающим на костылях из вагона в вагон.
Когда Мишке было лет пять, на улице он увидел сидящего прямо на асфальте безногого старика с кепкой около пустой штанины. От жалости к нему Мишка чуть не заплакал и тут же высыпал в кепку все свои монетки. Дома отец, видевший эту сцену, объяснил, что нищие и попрошайки – это люди, работающие на мафию. Мишка урок усвоил.
«Вот и этот продавец газет – абсолютный лузер», — думал Мишка, без стеснения рассматривая паренька. «На вид ему лет тринадцать, как и мне. Мы даже чем-то похожи — рост, цвет волос. Только вот причесочка у него – полный отстой! Его бы причесать, помыть, переодеть – стал бы нормальным пацаном».
Пока Мишка думал, паренек дошел до него. «Купите газету, городские новости», произнес он, глядя в пол.
— Пацан, ты зачем газеты продаешь? Иди, учись, так ведь неучем и останешься, – неожиданно для себя сказал Мишка.
— Мне семью кормить надо, – спокойно ответил паренек и пошел дальше.
Весь день Мишка злился на себя. «И зачем я полез к нему с дурацким вопросом? Знал ведь, что наврет! Главное, с каким спокойствием врет! Наверняка, репетировал перед зеркалом. Знаю я, какую семью он кормит- папаше на бутылку собирает!» К вечеру он успокоился, но твердо решил, что при следующей встрече не по детски объяснит этому лузеру, что врать не хорошо.
Время шло, но продавец с газетами больше не встречался. «Наверное, перешел на другую ветку», — решил Мишка и благополучно о нем забыл.
Город принарядился к Новому году и Христову Рождеству. Улицы светились поздравлениями из разноцветных лампочек. Снегурочки и Деды Морозы зазывали в магазины горожан.
До Нового года оставался один день, и Мишка, наконец, отправился за подарками. Пересчитав свои сбережения, он решил, что десять процентов от них потратит на родителей, а остальные – на себя любимого. Рассматривая красочные витрины, он, не торопясь, шел по улице Пестеля в сторону «Кея», раздумывая, какой ноутбук купить. От приятных мыслей его отвлек звонкий, немного картавый детский голосок:
— Леша, посмотри, какой красивый зайчик! Вот бы мне такого! Девочка лет пяти, замотанная, как старушка, в большой серый платок, тянула к витрине легко, не по погоде, одетого паренька. За его другую руку держалась девочка постарше. «Этого пацана я точно где-то видел. Но где?» — пытался вспомнить Мишка, наблюдая за ними.
— Лизонька, сейчас мы не можем купить зайку. Маме нужны лекарства, а они очень дорогие.
Лицо малышки сразу сделалось серьезным. Брат и сестры пошли в сторону Преображенского собора.
Мишка шел за ними, прислушиваясь к их разговору.
— Я поставлю свою свечку святому дяде Николаю, чтобы он помог мамочке поправиться. Он всегда мне помогает, — сказала младшая девочка.
— А я свою свечку поставлю Пресвятой Богородице. Она исцелит мамочку, и тогда ты сможешь учиться дальше, и перестанешь продавать эти противные газеты, — сказала старшая.
«Так этот парень – тот самый продавец газет из метро!» мгновенно понял Мишка. «Значит, он говорил правду! Он не врал! А я-то! Я-то. Я считал его лузером, а у него больная мать и две маленьких сестренки!!» Волна стыда накрыла Мишку. Он застыл посреди улицы, пытаясь сообразить, что делать. Тем временем троица зашла в собор. Мишка бросился за ними.
Он быстро обошел храм, не обращая внимания на иконы. Наконец, в правом приделе Мишка увидел Алексея с сестрами. Они стояли перед ступеньками, ведущими к небольшой иконе.
Мишка встал за ними.
Лиза, привстав на цыпочки, поставила перед иконой тоненькую свечку и сказала:
— Святой дядя Николай, помоги нашей мамочке поправиться!
Дети перекрестились и низко поклонились.
— Эй, пацан! – Мишка шагнул вперед и встал рядом с ними. Девочки смотрели на него с удивлением, но Леша был спокоен.
— Ты меня узнал? – Мишка хрипел от волнения.
Леша улыбнулся:
— Нет, не узнал. Ты кто?
— Это не важно. Держи! Мишка сунул в руку Алексея все подарочные деньги, резко развернулся и быстрым шагом пошел к выходу.
«Спаси тебя Господи!», — только и успел крикнуть ему вслед Алексей.
Отойдя от иконы, он пересчитал деньги.
— Слава Тебе, Господи! – воскликнул он, поклонился до земли и вытер слезы с глаз. Столько денег он никогда в руках не держал.
— Слава Тебе, Господи! — девочки поклонились вслед за ним.
— А сколько там денег? – шепотом спросила Лиза.
— Хватит маме на лечение, тебе на зайчика, Дашке на зимнее пальто, и еще столько же останется.
Мишка вышел их храма. Он был весь наполнен какой-то неземной радостью. Неожиданно повалил снег, белоснежным покровом укутывая город к Рождеству. «Оказывается счастье – это помогать другим людям. И почему я раньше этого не понимал? Теперь я знаю, в какую сторону мне идти!» — подумал Мишка и пошел в сторону метро, ловя на ходу снежинки.