Немецкая народная сказка
Прибыв в Эрфурт, где находился знаменитый университет, Эйленшпигель приколотил там на дверях объявление. Господа из университета, наслышанные о его лукавстве, стали держать совет, какую бы ему придумать задачу, чтобы он не смог с ней справиться, а они бы не опозорились. Наконец решили они поручить Эйленшпигелю научить грамоте осла, тем паче что ослов в Эрфурте тогда было в достатке – и молодых, и старых.
Послали за Эйленшпигелем и говорят ему:
– Магистр, вы прибили объявление о том, что беретесь любого обучить чтению и письму, да к тому же в короткий срок. И вот мы, господа из университета, решили отдать вам в учение молодого осла. Возьметесь ли вы за это? Эйленшпигель ответил согласием, но испросил на это побольше времени, поскольку осел, как известно, тварь бессловесная и неразумная. Наконец согласились они на двадцати годах. Эйленшпигель подумал: “Одно из трех: либо умрет ректор – тогда я буду свободен, либо помру я – и с меня уже ничего не возьмешь, а помрет мой ученик – опять же я свободен”. А рассудив так, запросил он на это дело пятьсот старых монет, и в счет их некоторую сумму дали ему вперед.
Взял Эйленшпигель осла и пошел с ним на постоялый двор. Там он заказал для своего ученика отдельное стойло, раздобыл старую книгу и, насыпав между страниц овса, положил ее ослу в ясли. Едва осел учуял зерно, принялся он листать мордой страницы и искать овес; когда же он его не находил, то принимался кричать: “И-а! И-а!”
Увидев такое дело, Эйленшпигель вскорости пошел к ректору и говорит:
– Господин ректор, не хотите ли посмотреть, чему научился мой воспитанник?
– Дорогой магистр,- удивился ректор,- неужто он уже научился?
– Он ужасно туп по природе,- отвечал Эйленшпигель,- и учить его было делом нелегким. Однако благодаря своему рвению и усердию я добился от него, что он уже может различить и даже называть некоторые буквы. Если хотите, пойдемте со мной, вы сами все увидите и услышите.
Он заставил своего прилежного ученика поститься до трех часов пополудни и лишь тогда пришел к нему с ректором и несколькими магистрами. Едва он положил перед ослом книгу, тот стал перекидывать в ней листы туда и обратно; не находя же ничего, во всю мочь кричал: “И-а! И-а!”
– Видите, почтенные господа,- сказал Эйленшпигель.- Две буквы – “И” и “А” – он уже знает. Я надеюсь, дальше дело пойдет еще успешней.
Вскорости после этого ректор умер, и Эйленшпигель отпустил своего ученика пастись, как это ему и подобало. А сам с полученными деньгами отправился своей дорогой, думая про себя: “Сколько бы понадобилось времени, чтобы заставить поумнеть всех эрфуртских ослов!”