Рассказ Александра Сергеевича Баркова
Вдоль берега неширокой Березайки лесорубы пилили деревья, а я сидел с удочкой на мостках — ждал поклевки. Но, как назло, брала одна мелюзга да колючие ерши. Я даже привстал с тоски.
— Стой! Бельчонка задавишь! — раздалось поблизости,
Я бросил удилище и скорей на крик:
— Какого бельчонка?
— Да, вишь, оказия,— высокий лесоруб кивнул на поваленную сосну.— Из дупла выпал…
— Куда ж теперь его?
— Забирай, коли хочешь,— сказал лесоруб.— У нас вишь какая делянка! — Он обвел рукой участок леса вплоть до самой плотины.— Дохнуть некогда…
Я взял беспомощного зверька, смотал удочку и бегом домой.
Увидел меня брат и смеется:
— Ничего себе «улов»! Ходил за окунями, а поймал белку!
Так крохотный бельчонок оказался на моем попечении.
Сперва я попробовал дать ему коровьего молока. Но сделать это оказалось нелегко: ведь малыш сам еще не умел пить. Тогда я набрал молока в пипетку и решил закапать ему в рот. Да не тут-то было! Зверек вертел мордочкой, не слушался меня, а самое печальное — час от часу слабел.
— Знаешь что,— предложил брат,— отдай-ка его на воспитание соседской кошке Маркизе. Я слышал, у нее на днях котята родились. Может, и бельчонка примет…
С опасением отнесся я к предложению брата, но иного выхода не было. Поздно вечером, когда Маркиза убежала под дом ловить мышей, я подложил бельчонка к котятам. К великому моему удивлению, Маркиза заботливо отнеслась к приемышу. Стала кормить и облизывать его точно так же, как и своих кровных детей.
Вскоре бельчонок поправился, набрался сил. А когда котята начинали играть, кусаться и царапаться, он вострил уши и сердито цокал на них. Если же шалуны не унимались, то малыш бросался наутек и искал у меня защиты. Забирался по брюкам в карман и отсиживался там с видимым удовольствием.
Через месяц бельчонок подрос, и кутерьма от него в доме пошла. Проснется раньше всех и давай зарядку делать — прыгать со стула на шкаф, со шкафа на буфет… И так до завтрака. Настоящий Шустрик!
Сядет наша семья за стол, а бельчонок заберется мне на плечо. Заложит кончик хвоста между ушами и выжидает, когда я ему кусок сахару или пряник дам. Возьмет лакомство и скорее на подоконник. Вытянется столбиком, прижмет сахар к грудке и точит острыми зубками.
А потом Шустрик начал озорничать: мебель грызть, обои рвать, даже мамину шляпу с гусиным пером изодрал в клочья.
Отец рассердился и отнес его в соседний пионерлагерь: пусть там ребят забавляет.
Прошла неделя, другая… И вот однажды ранним утром кто-то заскребся в форточку.
Взглянули, а это Шустрик! Рыжий! Большой! Пушистый!
Я обрадовался, выбежал из-за стола и протянул ему сушку. Бельчонок схватил угощение в зубы и рыжим огоньком взвился вверх по березе. Но теперь шалун смекнул: раз в дом его не пустили, он в пустом скворечнике поселился. А к нам в гости наведывался. За орехами!