Наталья Абрамцева. Сказки для добрых сердец
В лес пришла ночь. Уснули грибы и цветы, зайцы, белки, ежи и даже сороки. Но разве можно спать всему лесу? Мало ли что может случиться. Вот и придумал лес на всякий случай птиц, у которых день и ночь местами поменялись. Совы. Днем они спят, а как только стемнеет, просыпаются: всё видят, всё замечают.
В эту ночь, как обычно, совенок Шууфка летел по знакомому лесу. Тихо летел он и вдруг слышит, кто-то воет. Волк, наверное. Кто же еще лесу выть может? Но совенку показалось — странно воет волк. Не кровожадно, как ему положено, а, скорее, обиженно, растерянно. И тихо полетел разузнать, в чем дело. Вот крохотная лесная речушка. А возле все тот, который воет. Ну и волк…
Просто — заяц. Заяц, а никакой не волк, сидел, печально свесив уши чуть не до самого хвостика, и выл. От удивления совенок так и повис в воздухе, не шевелясь. И как же тут не удивиться? Зайцы не воют — всем известно. А этот!.. Шууфка хлопнул желтыми глазищами, сел на гибкую ветку кустарника, что рос над самой водой, и очень вежливо
— Уважаемый Заяц, извините, пожалуйста, но почему вы… воете?
А тот и не смотрит на совенка. И вообще, грустный совсем.
— Ответьте же мне. Заяц! Грустный заяц вздохнул.
— Ах, совенок, я вою от горя. Но ты меня не поймешь.
— Подождите. — разволновался Шууфка, — не войте, пожалуйста! Может быть, я все-таки пойму и смогу вам помочь?
— А ты не станешь смеяться? — Заяц недоверчиво скосил и без того раскосые глаза.
Шууфка так решительно замотал головой, что тоненькая веточка, на которой он сидел, запрыгала под его лапками и подбросила совенка в воздух.
— Если так, я тебе скажу. Видишь ли, Шууфка, мне очень хочется научиться плавать. Смешно, да?
— Смешно? Почему же смешно? Просто немножко не понятно. Заяц согласно закивал:
— Конечно, конечно. Я же говорил, ты не поймешь.
— Простите. Заяц, — возмутился совенок, — но это не я не понимаю, а вы не умеете объяснить. Скажите, почему вам хочется плавать ночью, когда спят все, кто может научить, — и лягушки, и рыбы?
Усевшись на толстой и прочной ветке старой ели, совенок задумчиво посмотрел на спящую воду.
— Потому что днем… Понимаешь ли… — Заяц смущенно оглянулся. — Неудобно днем: смеяться будут… — Заяц передразнил того, кто будет смеяться — «Ой-ой-ой! Заяц плывет! Ха-ха-ха!»
— Вон оно что, — вздохнул Шууфка, — раз вы такой стеснительный, будем плавать сначала ночью, а потом посмотрим.
— Неужели ты меня научишь?
— Видите ли, — засмеялся совенок и поднял перышки на макушке, — я совенок. А совята и даже взрослые совы никогда не плавают. Мы летаем. Но у меня есть приятель — лягушонок Лашка. Лашка вас научит. Правда, придется его разбудить.
Сонный лягушонок сначала никак не мог понять, почему среди ночи он должен учить плавать незнакомого ему зайца.
— Да потому, что он хороший Заяц! И потому, что он хочет плавать! И не умеет! А ты умеешь! И потому, что я!.. И потому, что ты!.. — Совенок захлопал глазами, крыльями, завертел головой, запутался в словах.
— Ну что ты! Что ты! — Лашка выпрыгнул из своего домика под старой корягой. — Я не против. Просто я не сразу проснулся. Где твой Заяц?
Заяц ждал. И уже боялся, что совенок не вернется, и лягушонка не приведет, и плавать его никто не научит… И ему снова захотелось выть.
— Добрый день! В смысле — ночь! В смысле — здравствуйте! — про-квакал, выскочив из травы, лягушонок. — Я — Лашка.
— Да, это он, — подтвердил совенок, устраиваясь на старой елке.
— Ой! — Заяц сжался в комочек.
Теперь ему было страшно, потому что знал: придется лезть в воду.
— Не волнуйтесь, пожалуйста, — успокаивал лягушонок. — У вас все получится. Вы ведь хотите плавать?
— Очень! — Заяц кивнул так энергично, что уши его слегка стукнули Лашку по голове. — Ой, простите, я не хотел. — Заяц вздрогнул и отскочил.
Лягушонок посмотрел на зайца, посмотрел на воду и задумался: «Как же можно научить его плавать?!» Но не научить было нельзя, потому что заяц ждал и смотрел на лягушонка с такой надеждой, что Лашка даже немного завоображал.
— Так, — сказал он и потрогал лапкой воду, — вода хорошая. Заяц, пожалуйста, внимательно следите за мной. — Лашка прыгнул в воду.
Лягушонок очень тщательно проделывал все плавательные движения, объясняя, что для чего нужно. Заяц смотрел и не дышал. Лашка выпрыгнул на берег.
— Вот, — сказал он зайцу, — теперь давайте вместе. Прыгнем! Прыгнули. Лягушонок в воду. Заяц тоже очень хорошо, отлично прыгнул, высоко, легко. Вот только опустился не в воду, а туда же, откуда прыгал. И очень удивился. Потому что хотел прыгнуть в воду.
— Заяц! — Лягушонок выпрыгнул на берег. — Вы раздумали плавать?
Лашка даже расстроился. Ему и самому уже хотелось научить зайца плавать.
— Не мог Заяц раздумать! — Это совенок слетел со своей ветки. — Вы, наверное, просто боитесь, Заяц!
— Боюсь, — признался заяц.
— Ничего, — сказал лягушонок. — Я придумал. В воду вам, Заяц, окунуться все-таки придется. Без этого никак нельзя плавать. Но, — Лашка важно прохаживался, — чтобы вам не было так страшно, вы будете держаться за лапки Шууфки, а ты, Шууфка, спрячь когти и лети над самой водой. Сможешь?
— Смогу. — Совенок показал, как он уберет когти.
— А я, — лягушонок подскочил к зайцу, — я буду поддерживать вас за хвостик. Вы не возражаете?
— Нисколько! — обрадовался заяц.
Он медленно вошел в воду. Вода еле-еле доходила ему до живота и была теплой и спокойной. Вот и «поплыли» они вместе: заяц в воде, Лаш-ка — под водой и Шууфка сверху. Плывут. А вода выше не поднимается, и ничего удивительного в этом нет. Ведь речка называлась речкой только для лягушат, а на самом деле была маленьким лесным ручейком. Совсем маленьким. Заяц убедился в том, что вода, а вернее, дно ручейка держит его надежно, и совсем перестал бояться. Отпустил лапки совенка, осторожно стряхнул с хвостика лягушонка и запрыгал в воде.
— Плыву!! Плыву!! — завизжал заяц. — Вы видите? Ну конечно же, и совенок, и лягушонок видели, и им тоже показалось, что заяц плывет замечательно. Он «плавал», «плавал», пока не расплескал половину ручейка, выбрался на берег, отряхнулся и удивленно спросил:
— Это я плавал?
— Конечно, конечно, вы очень хорошо плавали, Заяц! Лашка и Шууфка были довольны не меньше его самого… И только старая елка, что росла у ручья, поняла, что заяц просто прыгал, а совсем не плавал. Но она никому об этом не скажет — пусть думают, что плавал. Раз так хочется и зайцу, и совенку, и лягушонку.