— Ёжик! Медвежонок! Вы меня слышите?
Заяц стоял на холме, глядел на реку, на сверкающий лес, и синий ветерок трепал ему уши.
— Молчат, — сказал сам себе Заяц и закричал еще громче: — Ёжи-и-ик! Медвежо-о-онок!
— Ну чего кричишь? — спросил Кто-то.
Заяц оглянулся — никого не было.
— Нечего кричать, — сказал Кто-то. — Все равно не услышат.
— А ты — кто? — спросил Заяц. — И где ты есть, если тебя не видно?
Кто-то прошелся туда-сюда (Заяц слышал, как шелестит трава) и остановился перед Зайцем.
— Вот что, — сказал Кто-то и уставился на Зайца невидимыми глазами. — Медвежонок теперь спит, поел и отдыхает. А Ёжик идет к нему с песней.
— Что поет? — спросил Заяц.
— Без слов.
— А ты откуда знаешь?
— Я все знаю.
— А зачем я их звал?
— От радости. Солнцу обрадовался и кричишь.
— Верно, — сказал Заяц. — Уж больно хорошо! А что я им хотел сказать?
— Весна!
— Точно! А еще?
— Давайте попрыгаем!
— А еще?
— А больше — всё! Что ты еще можешь сказать, если ветер в башке?
«Опять верно, — подумал Заяц. — Больше я ничего и не хотел».
Но Зайцу захотелось поговорить с Кем-то, кого не видно, как-то по-другому, чтобы Кто-то как-нибудь сказал, кто он.
— А давай побегаем! — сказал Заяц.
— Со мной неинтересно.
— Почему?
— Я — везде. Куда ни прибежишь, а я — там.
— Не верю! — сказал Заяц.
— Беги!
И Заяц, прижав уши, помчался с холма и, долетев до реки, так прыгнул в сторону, что любой — будь то сама Лиса или даже Волк — и тот бы не удержался, рухнул в воду, а Заяц залетел в ельник, скатился в овраг и, спрятавшись под вывороченную сосну, прошептал:
— Где ты?
— Да здесь я, не дрожи, — нехотя сказал Кто-то, и Заяц остолбенел.
— Кто ты? — тоненько заплакал Заяц. Его бил озноб. — Покажись!
— Не могу, — сказал Кто-то. — Не умею.
— Тебя заколдовали? — Зайцу сделалось так страшно, что он перестал дрожать.
— Заколдовывают в сказках.
— А мы где?
Кто-то немного помолчал, потом заиграл на балалайке.
— Это — что? — спросил Заяц.
— Балалайка.
Балалайка тихонько тренькала, на лес надвинулись сумерки, а Заяц сидел под вывороченной сосной, обхватив голову лапами, и, раскачиваясь из стороны в сторону, мычал, будто у него болел зуб.
— Ничего, — успокаивал его Кто-то. — Это пройдет. Ты только помни, что есть Кто-то, кого никогда не видно.