Нина Павлова
Был такой хороший весенний день, что даже навозному жуку захотелось приподнять свои пыльные крылья и полетать, посмотреть, есть ли что-нибудь на свете лучше родной широкой, залитой солнцем дороги. И, увидев попрыгунью-кобылку, он спросил, где она живёт.
– На весёлом жёлтом лугу, – сказала кобылка. – Там цветут свербига, одуванчики и лютики. Как блестят лепестки у лютика! В них видишь мордочку другой кобылки. Знаешь, как это бывает, когда глядишь в воду.
– Я прилечу к тебе и посмотрю, – сказал навозный жук.
И он стал собираться. Но, по привычке, всё копался и копался. И прокопался очень долго. А когда полетел, то не нашёл жёлтого луга. И при встрече пожаловался кобылке.
– Ах, – сказала кобылка, – да ведь луг-то теперь не жёлтый, а белый! Там цветут купырь, ромашка, дрёма и подмаренник. Какие мелкие цветочки у подмаренника! Заберёшься между ними – и точно облако вокруг тебя. А как пахнет!
– Я прилечу к тебе и понюхаю, – сказал навозный жук.
И он стал собираться. Но, по привычке, всё копался и копался. И прокопался очень долго. А когда полетел, то не нашел белого луга. И при встрече пожаловался кобылке.
– Ах, – сказала кобылка, – да ведь луг-то теперь не белый, а лиловый! Там цветут колокольчики и короставник, полевая герань и мышиный горошек. Какие забавные усики у мышиного горошка! Он цепляется ими за травинки. И на нём так славно качаться!
– Качайся на здоровье! – сказал навозный жук. – А я больше туда не полечу. Уж не расцветут ли там завтра чёрные цветы? Нет, я предпочитаю свою родную дорогу. Навоз – всегда навоз, и пыль – всегда пыль. А серый цвет для глаза всего приятнее.