Жил некогда бедняк, звали его Фаносом. Славный был человек, но за какое дело ни возьмись, все получалось шиворот-навыворот и выходило ему боком. Оттого и прозвали его Недотепа Фанос. Добра у него было всего ничего: пара волов, телега да топор.
Запрягает он как-то раз волов, берет топор и отправляется в лес по дрова. Приезжает в лес и думает: срубишь дерево, а сколько с ним еще мороки – шутка сказать, взгромоздить этакую махину па телегу.
Подгоню-ка я лучше волов к дереву, а как срублю, оно и ляжет куда надо.
Сказано – сделано.
Поставил он упряжку возле большущего, дерева, сам зашел с другой стороны, топор в руки и рубить: трах-тарарах. Долго ли рубил, коротко ли, ему одному ведомо. В конце концов дерево со скрипом накренилось, рухнуло вниз, в щепы разнесло телегу, а волов придавило насмерть. Фаноса даже оторопь взяла. Как теперь быть? Берет он топор и тащится, почесывая затылок, восвояси.
Идет Фанос берегом озера. Видит, плавают по озеру дикие утки. Чего, говорит, нос вешать, ну, дал маху, с кем не бывает? Убью-ка я лучше уточку да отнесу жене. Говорит он это, примеривается и швыряет в уток топор – хоть одну, мол, зашибет. Утки всполошились, закрякали – и врассыпную: кто в камыши, кто вовсе улетел, а топор упал посреди озера, пошел ко дну, и нет его.
Стоит Фанос на берегу и раздумывает. Теперь-то как быть? Стаскивает с себя одежку, складывает ее, а сам лезет в воду за топором. Идет, идет, видит – глубоко, чего доброго потонешь, и поворачивает вспять.
И бывает же такое – покамест Фанос забирался все глубже, по берегу шагал прохожий. Видит, у воды брошена одежда, а Фаноса за камышами не приметил. Подобрал одежду и пошел своей дорогой.
Вылазит Фанос из воды, видит, нет одежды. Пере, минается с ноги на ногу и думает: «Вот незадача, господи боже! Куда нагишом пойдешь?»
Дожидается он темноты. А как стемнелось, подымается и идет в деревню. Подходит к деревне и говорит себе: как же я, мол, перед домочадцами появлюсь в чем мать родила? Разговоров не оберешься. Схожу лучше к брату, оденусь, а там уж и к жене.
Поворачивает – и к брату.
А брат – не везет, так не везет! – созвал той ночью гостей, пируют, веселятся. Приоткрыл Фанос дверь – поглядеть, что за шум, а кому-то почудилось – пес, он и швырни ему обглоданную кость; кость угодила Фаносу в глаз и выбила его.
Фанос взвыл от боли и отпрянул от дверей; сбежались на крик собаки – ого, мечется в потемках голый человек! – и набросились на него со всех сторон. На лай высыпали люди, видят, улепетывает кто-то нагишом, а за ним собаки. Ясное дело, думают, черт!
С гиком и свистом, гоготом и бранью носились они за ним, наступая на пятки, покуда не загнали в чащу леса. Покусанный собаками, голый, охромелый, с выбитым глазом, насилу унес бедняга Фанос ноги да так и сгинул.
Назавтра по деревне пополз слух, что Фанос пропал. Поехал, мол, в лес по дрова и был таков. Сельчане собрались и двинулись всем миром на поиски; придавленных волов и поломанную телегу нашли, а хозяина нет.
Там ищут, тут ищут, выспрашивают, выпытывают, наконец находят у одного Фаносову одежду.
– Эй, приятель, как она у тебя очутилась?
Тот и отвечает: так, мол, и так, братцы, лежала одежда на берегу озера, я ее и взял.
Пошли на озеро, обшарили все вдоль и поперек, зовут: «Фанос! Фанос!» – нету Фаноса. Стало быть, решили, утонул.
Воротились домой, отпели Фаноса в церкви, устроили поминки. Жена малость попричитала, поплакала, посокрушалась, а после вышла сызнова замуж и уехала.