Рассказ Александра Сергеевича Баркова
Голубой белесый туман ползет от реки. Окутывает кусты ивняка, лоскутами повисает на ветках. Но вот на востоке алеет заря, небо становится светлее, выше. Солнце выкатывается из-за дальнего леса. У дороги оторвались от земли и как бы парят в воздухе тополя. А в глубине сада начинают позванивать колокольчики. Неприметно эти робкие звуки избирают силу, звенят все разливистее. И, словно испугавшись птичьего перезвона, туман начинает редеть, таять, исчезает прямо у меня на глазах.
Цветы и травы, очнувшись от дремы, выпрямляются и блестят каплями холодной росы.
В то утро я долго бродил по саду. Вдруг у крыльца дома послышались ребячьи голоса.
— Миш, пошли! Поклевку прозеваем…
— Подожди ты, успеем еще…
— Успеем, успеем… А Коська опять наше место на мостках займет, как в тот раз…
— Ну и пусть займет… А у меня, может, секрет.
«Секрет»?! Что за секрет у наших ребят? И, невольно поддавшись мальчишескому любопытству, я шагнул вперед и схоронился в малине.
В нескольких шагах от меня, у куста боярышника, стояли хозяйский сын Миша и его закадычный друг Пашка.
Миша опустился не корточки, тихонько раздвинул ветки:
— Во-оо-он… Видишь?
— Ага,— кивнул Паша.— Гнездо!
— Мой секрет…
— Тоже мне «секрет»,— усмехнулся Паша.— Да я таких «секретов» десяток знаю…
И тут из куста вспорхнула стройная птица с апельсиновой грудкой. Ястребком стала виться вокруг ребят.
— А вот и не знаешь! — возразил Миша,— Здесь не простая птица живет.
— Скажешь тоже! — недоверчиво хмыкнул Паша.— Птица как птица.
— Ну-ка угадай, какая птица первой встречает зарю?
— Ишь чего захотел!
— Вот и не знаешь! Зорянка!
Миша потянул друга за рукав. Они отошли в сторону и замерли.
Спустя некоторое время птица успокоилась, и в саду снова зазвенели колокольчики.
— Здорово!— шепнул Миша.
Паша пожал плечами:
— Давай птенцов возьмем. Поглядим!
— Ты что? — возразил Миша.— Зорянка третий год к нам прилетает, верит…
— Так уж и третий?
— Мне ее отец показал. Я теперь всех котов из сада гоняю. А ты гнездо зорить собрался…
— Вовсе и не зорить! Я только погляжу и назад положу.
— Все равно нельзя! — отрезал Миша.— Птицу напугаешь!
Паша опустил глаза, насупил брови и, может, впервые в жизни прислушался к звону чудесных колокольчиков.