Рассказ Александра Сергеевича Баркова
Был у меня серый лохматый пес. Звали его Руслан. Зимой он скучал, пугался машин, жался к заборам. А летом наши вечерние прогулки по лесным просекам были для Руслана настоящим собачьим праздником. Стоило нам ступить на знакомую тропу, как пес разом преображался. Карие глаза его с золотым донышком вспыхивали радостно, вызывающе и игриво. Пушистый хвост то и дело вилял от удовольствия из стороны в сторону. Я спускал пса с поводка, и он начинал как бы танцевать…
И вечно Руслан кого-нибудь находил: то крота из норы вытащит, то белку в орешнике облает, то за сорокой погонится. А однажды на прогулке произошел такой случай: пес убежал от меня далеко и внезапно замер у кустов тальника. Повел носом, насторожился и, подняв уши торчком, прыгнул… Раздался жалобный писк.
— Руслан, ко мне!
Собака тотчас же вернулась и положила к ногам пестрого хохлатого чибиса.
Я поднял птицу с земли, осмотрел — крыло у нее было повреждено.
— Что же ты натворил? — покачал я головой, спрятал птицу за пазуху, и мы повернули назад.
Дома я перевязал чибису рану и отвел ему угол в сенях. Он мог там прыгать, сидеть на жердочке и даже купаться в корыте с водой. А прозвал я чибиса Тишкой.
Уходя на работу, я опасался за птицу: вдруг Руслан не выдержит, забудется и бросится на нее снова… Но пристыженный пес уже не лаял и не рычал на свою жертву. Он лишь краем глаза наблюдал за ней в дверную щелку и виновато помахивал хвостом.
А спустя два месяца собака совершила благородный поступок и загладила свою вину. Произошло это так. К нам в подвал повадился лазить соседский кот Муштук. Он ловил там мышей. Как-то, почуяв запад птицы, кот прошмыгнул в сени. Тишка не на шутку переполошился и захлопал крыльями. Руслан, оказавшись поблизости, грозно рявкнул и кинулся на кота. Муштук перепугался и молнией вылетел на улицу. Вскарабкался на телеграфный столб и до поздней ночи кричал оттуда истошным голосом.
С той поры кот даже близко не подходил к нашему дому. А Руслан с Тишкой подружились. Частенько играли в прятки. Собака искала чибиса, а тот таился где-нибудь за дровами и чуть слышно попискивал.
Но иногда чибису становилось тоскливо. Он хохлился, прятал голову под крыло и целыми днями не притрагивался к еде. В такие минуты Руслан скулил, тыкался носом в мои колени. Он по-своему, по-собачьи, просил меня развеселить птицу. Я брал Тишку на руки и говорил с ним о том, что скоро зазеленеют сады, прилетят из теплых стран его пернатые братья и ему снова заживется радостно и привольно. А чибис, слегка склонив голову набок, слушал мой голос. Точно ребенок, вытягивал шею, застенчиво и робко вскрикивал: «Чьи вы, чьи вы…»
Во время наших бесед с Тишкой Руслан обычно сидел рядом и, казалось, о чем-то мечтал. Быть может, он грезил о том, когда мы вместе пойдем на прогулку в лес. Воздух будет пахнуть хвоей и дымком костра. А мы будем бродить без устали до самой зорьки. Прошла долгая суровая зима. Тишка окреп и понемногу начал взлетать. А в мае, когда в саду буйно зацвела черемуха, оглушительно закричали грачи на старых липах, а над рекой поплыли туманы, я открыл настежь окно. В комнату ворвался свежий, хмельной воздух. Чибис встрепенулся. Сел на подоконник, огладил каждое перышко. Осмотрелся по сторонам и полетел.
Сперва он низко шел над сараями, над садом, а затем стал набирать высоту.
Не скрою, нелегко мне было расставаться с птицей. Я вышел за ограду и долго стоял на пригорке. А когда вернулся, у порога лежал Руслан. Он долго печально смотрел на меня, будто спрашивал о чибисе. Я не выдержал этого взгляда собаки и махнул рукой вдаль: «Улетел наш Тишка!» Но пес впервые не поверил мне. Он жалобно тявкнул, понуро опустил голову и забрался в дальний угол сеней, где прежде жил чибис.
Руслан не выходил оттуда до позднего вечера, ждал: не вернется ли его крылатый друг?
И теперь летними вечерами, когда я с собакой брому по лесным просекам и где-нибудь на дальнем лугу послышится застенчивое и робкое «чьи вы, чьи вы», Руслан замирает на месте, по-птичьи слегка наклоняет голову набок и подолгу слушает, слушает…