Эдуард Шим
С каждым днём в лесу холоднее. Дуют ветры-листодёры, тёмные тучи по небу ползут, крупа снежная сыплется, на озёрках да речках ледок звенит.
Хоть не зима ещё, только зазимье, – а всё равно житьишко не сладкое!
Плачет малый Мышонок на моховой кочке:
– Ай, зябко, ай, дрожь пробирает! Лапки холодные, шубка мокрая, голый хвостик совсем застыл… Хочу опять лета красного!
– Глупый! – смеётся Белка с берёзы. – Откуда же взяться лету? Оно далеко-далеко теперь, за синими морями, за высокими горами. Только птицы и могут до него долететь, а нам с тобой не добраться.
– Всё равно хочу! – говорит Мышонок. – И сейчас же пойду лето красное искать!
– Куда тебе! Ты же маленький, слабенький!
– А я попутчика большого да сильного возьму!
Спустился Мышонок с кочки, побежал по лесу. Лежит в чащобе ёлка вывороченная, под корнями у неё – медвежья берлога. Подбежал Мышонок, кричит:
– Эй, Медведь!
– Раздаётся из берлоги:
– Х-р-р-р-п-п-х-х-х!..
– Проснись, Медведь, – кричит Мышонок, – а то за нос кусну!
– Хр-р-р-п-х-х-х!.. Чего тебе?
– Ты большой да сильный, пойдём со мной лето красное искать!
– Тьфу ты, – Медведь говорит, – стоило меня будить из-за этого… Кыш отсюда! Берлога у меня глубокая, еловые лапы мягкие, мне и так хорошо.
Поворотился, половчее улёгся и опять глаза сожмурил.
Нет, не сговоришься с Медведем, – побежал Мышонок дальше.
Растут на песчаном бугре сосенки, под ними ход чернеет – барсучья нора. Из норы слышно посапыванье:
– Туф-туф-пссс…
– Эй, Барсук, – Мышонок кричит, – проснись! Сейчас же проснись, а то укушу!
– Туф-туф-пссс… Ну, чего там ещё?
– Барсук, ты большой да сильный, пойдём со мной лето красное искать!
– Ишь ты, – Барсук говорит, – чего выдумал… Да как ты смел меня беспокоить?! Лето ему понадобилось… У меня в бока не дует, надо мной не каплет, мне и так хорошо. Брысь!
Нет, не сговоришься с Барсуком, – побежал Мышонок дальше. Стоит на краю поляны высокий клён, меж корней у него ямка. Натасканы в ямку листики, листики. – Ёж себе спаленку состроил.
– Эй, Ёж! – Мышонок кричит. – Проснись! Сию минуту проснись, а то покусаю!
Зашевелились листики, ежиная мордочка показалась.
– В чём дело, что за писк?
– Ёж, ты всё-таки большой, ты всё-таки сильный, идём со мной лето красное искать!
– Эх, кабы не лень подниматься, – Ёж говорит, – какую бы я тебе трёпку задал! Уж как бы я тебя напугал-настращал, прямо – до смерти! У меня в ямке славненько, в листиках – тёпленько, а ты меня будить вздумал… Скройся с глаз, пока цел!
Нет, не сговоришься с Ежом, – побежал Мышонок дальше. “Ничего, – думает, – лес велик, жителей в нём ещё много, авось подберу себе попутчика…”
Да не удалось.
Вдруг небо совсем потемнело, нахмурилось, – повалил на землю лохматый снег.
Тропинки-дорожки укрыл, болотца выбелил, на кочки платочки надел, на пни – малахаи.
Да так-то быстро!
Бежит Мышонок, торопится, а с каждым шагом труднее бежать. Глубже снег и глубже. Вот уже коротенькие ножки до земли не достают, прыгнул Мышонок что есть сил – и совсем увязнул.
– Ну, – говорит, – видно, смерть пришла. Сейчас замёрзну в снегу.
Съёжился, сжался, не шевелится.
А снег всё падает, падает, с головой Мышонка укрыл. Пухнет и пухнет над ним белое одеяло.
И вдруг – что за чудеса? – кажется Мышонку, что теплее стало. Открыл он глаза, огляделся. Видит – от дыхания снежок вокруг него подтаивает, вроде как пещерка получается. Светло в ней. И не поддувает. И мороз не леденит. Да ещё и не страшно: никто не увидит, никто не схватит…
– Э-э!.. – Мышонок говорит. – Да тут жить-поживать вполне можно. И впрямь – стоит ли мучаться, лето красное искать, когда и без него обойдёмся?
Угнездился, лапкой за ухом почесал – и уснул.