Эдуард Шим
Рысь, лесная кошка, серая в жёлтых пятнах, на ушах кисточки длинные, сидела на поваленном дереве, на солнышке грелась.
Вешнее солнышко заметно приятным теплом обдаёт. Разнежилась Рысь, медовые глаза прищурила, мурлычет себе под нос.
Прилетел к дереву бородатый Глухарь, сел на ветку, вниз глядит насторожённо.
– Глухарь, а Глухарь, – тоненьким голоском Рысь говорит, – я на солнышке разнежилась, ласки хочу. Спускайся вниз, меня по шёрстке погладишь!
– Нашла дур-рака! – отвечает Глухарь. – Спущусь вниз, а от меня только пёрышки останутся. Сколько ты нашего брата, глухаря, погубила, глаза твои бесстыжие!
– Фу! – говорит Рысь. – Как, у тебя клюв поворачивается такие слова говорить! Невежа.
На другой бок повернулась, от солнышка глаза медовые щурит, мурлычет себе под нос.
Скачет по ельнику тощенький Заяц, оглядывается испуганно. Увидел Рысь – уши прижал, вот-вот стрекача задаст!
– Погоди, Заяц, – Рысь говорит. – Подойди поближе… Я на солнышке разнежилась, ласки хочу. Погладь меня по шёрстке!
– Как бы не так! – отвечает Заяц. – Подойдёшь к тебе – и ноги не унесёшь! Сколько ты нашего брата, зайца, извела, глаза твои бессовестные!
– Фу, – говорит Рысь. – Бестолковый зверь какой, одни грубости на уме!
Отвернулась от Зайца, опять медовые глаза прищурила, мурлычет себе под нос.
Скачет через полянку Косуля, лесная козочка, от страха приседает, коротеньким хвостиком трепещет.
– Косуля, Косуля, – Рысь говорит, – я на солнышке разнежилась, ласки хочу! Погладь меня по шёрстке!
– Нет уж, – отвечает Косуля, – я в твои когти попасть не желаю! Сколько ты нашей сестры, косуль, истребила, глаза твои безжалостные!
– Фу-у, – говорит Рысь, – до чего звери набаловались! Так и грубят, так и грубят!
Отвернулась от Косули, обиделась.
– А тут и солнышко за лес закатилось. Сумерки надвигаются, холодом потянуло.
Поднялась Рысь на долгие лапы, спину выгнула, мяукнула.
– Ну, вот, – говорит, – живёшь, живёшь, а ласки так и не дождёшься. Эх, звери!
Когти об дерево поточила, кисточки на ушах навострила, в глазах зелёные огоньки зажгла.
– Делать нечего, – говорит. – Пойду кого-нибудь скушаю.