Эдуард Шим
Была у меня, Медведя, ха-арошая берлога на острове. Очень я удобно устроился – в яме, под корнями ёлки, в самой что ни на есть чаще…
Зиму спокойно отоспал, никто не потревожил.
Весной вылез я, побрёл пропитания искать. Захотел с острова на речной берег перебраться, да гляжу – вода мутная, холодная, боязно в неё лезть.
Пошатался я по острову и сыскал мостик. Через речку берёза поваленная лежит. Хоть и тонкая, прогибается, но пройти можно.
Топ-топ-топ! – прошагал я по берёзе. Вылез на берег и радуюсь: даже когтей не замочил!
Миновало лето, осень вернулась. Опять пора мне в берлогу заваливаться. Иду я по речному берегу, попалась мне поваленная берёза – и вспомнил я про жильё на острове. Снова, – думаю, – надо туда вернуться, лучше места не сыщешь.
Топ-топ-топ! – зашагал я по берёзе. Уже смело шагаю, второй-то раз привычно идти.
До середины не дошёл ещё, а берёза – хрусь! – и напополам. Обломки – в речку, я – в речку, только брызги поднялись!..
Не рассчитал я… Весной-то был тощий, лёгкий, берёза и выдержала. А за лето я откормился, одного сала пуда три на себе нёс. Вот и провалился на мостике…
Но и то сказать: как рассчитаешь? Взвешиваться-то мне негде было!